Меня встречает Артём Куцолабский. Рядом с ним – небольшая чёрная сумка, в которой, как мне кажется, что-то есть, и это что-то скоро покажется. Не успеваем мы с Артёмом перекинуться и парой слов, как появляется Миша Скалицкий. Он кладёт на стеклянный столик чёрные солнцезащитные очки. Мне почему-то кажется, если их надеть, я увижу всех голыми. Или смогу отличить гуманоида.
Делюсь впечатлениями от презентации литературного альманаха «Витражи». Боковым зрением замечаю у эскалатора Олю Сквирскую. Следом за мной на Олю смотрят Артём и Миша. Я продолжаю говорить о презентации. Оля тоже там была – помогала мне не уснуть со скуки. В чём я признаюсь, когда Оля уже садится рядом. Она соглашается с тем, что я рассказываю, действительно – школьная линейка.

Тем временем Артём ставит чёрную сумку на колени и расстёгивает молнию. В его руке появляется пачка листов, скреплённых, кажется, зелёной скрепкой, и спрятанных в новенький, ни разу не мятый файл. Это статья неизвестного мне автора под названием «Формула поэзии». Артём кладёт её перед Мишей с предложением почитать. Судя по всему, Миша тоже не знает этого автора, но название статьи уже само по себе говорит о многом. Делая над собой усилие, Миша читает несколько абзацев, после чего утверждает, что автор ничего в поэзии не смыслит. Утверждает долго, местами – громко.

Появляется Женя Ласько. В её летней сумочке, цвета которой, в отличие от бумажной скрепки, я даже приблизительно не могу вспомнить, хранится что-то такое, что просится наружу. Женя достаёт листок с двумя стихотворениями. Пока Миша читает их и делает пометки простым карандашом, замечаю боковым зрением, как от эскалатора идёт Оля Сквирская. Понимаю, что пересмотрел на Мишины очки, прихожу в себя, и вижу, как рядом садится Аркадий Суров.

Аркадий выглядит расслабленным, называет имя и фамилию человека, и спрашивает у всех нас, знаком ли нам он? Когда выясняется, что никто такого не знает, Аркадий рассказывает сон, в котором ему являлась покойница, назвавшая одну из этих фамилий. Меня охватывает мистический страх. Как только Аркадий уйдёт, расскажу Оле пришедший мне накануне в голову сюжет, где происходит нечто подобное. А пока – Миша Скалицкий предлагает мне почитать второе стихотворение Жени Ласько. Меня смущает потеря ритма в двух местах, о чём я и говорю. Миша возражает: ритм – не главное. Требуется третья сторона. Ею Миша предлагает стать Аркадию Сурову. Аркадий поступает просто – он пишет варианты ритмически-правильных строк на полях. Так у Жени Ласько появляется стихотворение в соавторстве с Суровым. Женя с этим не согласна. Обсуждение продолжается уже без моего участия. Оля интересуется, когда выйдет новый номер журнала «Літера Н.». «Критика уже готова, - отвечаю. - Поэтому – скоро». Олю охватывают сомнения. Ей хочется убрать несколько стихотворений из подборки, присланной Мише. Миша слышит разговор и советует Оле довериться нам – редакторам. Разговор о новом номере продолжается. Аркадий Суров уходит. Спешу признаться Оле (потому, что она ближе всех ко мне сидит) в своем мистическом страхе. Замечаю боковым зрением, как от эскалатора идёт Нина Луценко. «Что-то такое в её сумочке» оказывается блокнотом. Докторского почерка Нины не разобрать. Миша говорит о невосприимчивости вообще. Предлагает расшифровать. Первый текст о смерти отмирает сам собой пока читаю. Второй, благодаря перестановке одного слова, обретает жизнеспособность, с чем соглашаются и Миша и Нина. К сожалению, у Нины мало времени, она быстро уходит. Мы с Мишей вспоминаем, что у нас времени тоже в обрез – нас ждут в подвале у Умки, где будет музыка и, может даже стихи. Расходимся.

P.S. У Умки нам понравилось.

Евгений Цымбалюк, соиздред «ЛН»

Постійна інформація редакції журналу "Літера Н."

…Щоб почитати тексти авторів нашого журналу, радимо зайти до магазину «Магістр» (Потьомкінська, 57 – біля Лялькового театру) та придбати щорічники «Літера Н.» за 2004-й, 2005-й, 2006-й роки.

З розділу АРХІВ цього ресурсу можна також усе це діло просто закачати й роздрукувати самому.